«Бегущий человек» Эдгара Райта: антиутопия о нашем времени

Фильм «Бегущий человек» 2025 года — вторая экранизация одноименного романа Стивена Кинга. В этой статье кинокритик Тамара Ходова расскажет об актуальности сюжета и о том, что удалось (или не удалось) режиссеру фильма Эдгару Райту.

Стивен Кинг — возможно, главный пессимист современной американской литературы. Его никогда не интересовали истории о том, как добро побеждает зло с помощью дружбы и магии. Кинг всегда писал о конце всего: о конце Америки, какой мы ее знаем, о конце человечности перед лицом необъяснимого ужаса и, что самое страшное, о конце надежды в отдельно взятом человеке. 

И, кажется, мир наконец догнал его самые мрачные пророчества. Достаточно взглянуть на современное кино, чтобы почувствовать эту густую, почти осязаемую экзистенциальную тоску. Герои больше не побеждают — в лучшем случае они выживают, чтобы доживать свою сломанную жизнь. Фестивальные программы, от Канн до «Сандэнса», все чаще напоминают коллективный вопль отчаяния, где режиссеры с яростью и бессилием фиксируют агонию мира, не предлагая ни утешения, ни выхода. Этот пессимизм просочился повсюду: от высоколобого артхауса до сериалов Marvel, где климатические катастрофы стали фоновой нормой, и хитов Netflix, где система всегда оказывается сильнее маленького человека.

Неудивительно, что именно сейчас Голливуд с таким рвением вцепился в наследие Кинга, находя в его старых романах идеальное отражение сегодняшних страхов. Только в этом году на нас обрушились сразу несколько ключевых адаптаций. «Жизнь Чака» (18+) — экзистенциальная притча, где смерть одного человека равносильна гибели вселенной. «Долгая прогулка» (18+) — жестокий триллер о смертельном ТВ-шоу, где подростки из нищеты идут на верную смерть ради призрачного шанса на лучшую жизнь. И, возможно, самое злое и актуальное из них — «Бегущий человек», антиутопия о мире, где охота на людей стала главным развлечением нации, и эта антиутопия с каждым годом все меньше похожа на фантастику.

И если «Долгая прогулка» — камерная, почти медитативная история о медленном угасании, то «Бегущий человек» — это ее полная противоположность: яростный, сжатый до предела триллер, написанный будто на одном выдохе. Кинг опубликовал его в 1982 году под псевдонимом Ричард Бахман — своим литературным альтер-эго, которому он доверял самые мрачные сюжеты. 

Действие романа происходит в антиутопичном 2025 году. Америка превратилась в тоталитарное государство с чудовищным социальным расслоением, где богачи дышат очищенным воздухом, а бедняки умирают от загрязнения в трущобах. Единственный социальный лифт для отчаявшихся — жестокие и садистские телешоу. Главный герой, Бен Ричардс, идет на самое опасное из них — «Бегущий человек». Правила просты: тебя объявляют врагом государства, и в течение 30 дней ты должен выжить, пока за тобой охотится вся страна — от профессиональных «Охотников» до простых граждан, жаждущих награды.

Это была не просто фантастика. Кинг уловил зарождающийся тренд на реалити-ТВ и довел его до логического, кровавого абсурда, создав портрет общества, опьяненного жестокостью и медиаманипуляциями. Разумеется, Голливуд 80-х не мог пройти мимо такого сюжета.  Вышедший в 1987 году «Бегущий человек» с Арнольдом Шварценеггером в главной роли выбросил всю социальную критику и экзистенциальную тоску первоисточника, заменив их неоновым балаганом, ураганным экшеном и незабываемыми кэмп-злодеями. Это был образцовый трэш-боевик, икона VHS-эпохи. Правда, Кингу это «трешовое обаяние» пришлось не по вкусу. Экранизация настолько сильно исказила дух и посыл его романа, что он добился того, чтобы его имя убрали из титров.

В то же время идея о новой, верной духу книги экранизации никогда не умирала. Проект десятилетиями находился в так называемом «производственном аду». Права на роман переходили из рук в руки, к нему присматривались разные режиссеры и сценаристы, но дальше разговоров дело так и не заходило. Для британца Эдгара Райта «Бегущий человек» — не просто очередной проект, а гештальт, который он мечтал закрыть с 14 лет. Его связь с романом гораздо глубже, чем простое профессиональное любопытство; это история, которая сформировала его как будущего автора. 

«Я начал читать Стивена Кинга, когда мне было лет 12 или 13, — вспоминает Райт. — И хотя я еще не был режиссером, я уже визуализировал эту книгу в своей голове». Увидев позже фильм со Шварценеггером, он, по собственному признанию, был удивлен, насколько вольной оказалась та адаптация, и понял: «Здесь все еще скрывается другой, великий фильм. Верная экранизация книги, которую еще предстоит снять».

Эта мысль не отпускала его десятилетиями. Около 15 лет назад он уже пытался заполучить права, но безуспешно. И вот четыре года назад продюсер Саймон Кинберг написал ему то самое письмо с вопросом, не интересует ли его все еще «Бегущий человек». Райт, конечно же, не мог отвергнуть предложение, которого ждал почти всю свою жизнь. 

Ключевая идея Райта — не делать ремейк фильма 1987 года, а создать совершенно новую, максимально близкую к первоисточнику адаптацию. При этом он придумал остроумный визуальный ход. Действие романа происходит в 2025 году. Режиссер решил воспользоваться этим удивительным совпадением и создал на экране альтернативный «ретрофутуристический 2025-й». На роль главного героя Райту было принципиально важно найти актера, который бы ощущался как уязвимый «простой парень», а не готовый экшен-герой. 

В качестве примера Эдгар Райт приводит первого «Крепкого орешка». Джон Макклейн в исполнении Брюса Уиллиса — хоть и коп, но он не на своей территории, без обуви и в одной майке, он весь фильм находится в обороне, постоянно импровизируя. 

При этом все-таки Глен Пауэлл не совсем человек из народа. После выхода «Топ Ган: Маверик» его упорно прочат в новые Томы Крузы, с чем собственно согласен даже сам Круз. Правда, актеру пока не удалось громко заявить о себе, тем более, что сам он предпочитает не многомиллионные экшены, а комедии с переодеваниями, например, «Я не киллер», который он написал совместно с Ричардом Линклейтером, и сериал для Disney «Чэд Пауэрс». Это чувствуется и в самом фильме. В первом акте, где актеру приходится играть вечно рассерженного, идущего против системы Ричардса, Пауэлл явно теряется и пытается изобразить серьезность нахмуренными бровями. 

В качестве группы поддержки выступают Джош Бролин, играющий типичного циника, главу медиакорпорации, и Колман Доминго в уже привычном для него амплуа умного, уверенного в себе шоумена (примерно то же самое он сыграл в еще одном фильме этого года — «Провод мертвеца»). 

При этом как только актер переходит на более ему знакомую почву абсурдного юмора и переодеваний, к нам возвращается уже привычной Глен Пауэлл, смешивающий юмор со своей атлетической внешностью. Райт тоже как будто чувствует, что такой актив упускать не стоит, поэтому несколько трюков актер исполняет абсолютно голый или в стыдливо накинутом полотенце.

Так же неуверенно себя чувствует и сам режиссер. Вроде как он рисует перед нами альтернативный 2025 год, но он ему не особо интересен. Вордбилдинг*, неловкая сцена между Пауэллом и его экранной женой Джейми Лоусон, как и попытки изобразить антиутопию, выглядят немногим лучше, чем в фильме 1987 года. 

Эдгар Райт влюбил в себя целое поколение зрителей как главный гик-режиссер планеты, мастерски смешивающий жанры и поп-культурные отсылки в трилогии «Корнетто» и эталонной экранизации комикса «Скотт Пилигрим против всех». Однако в последнее десятилетие он явно пытается вырваться из амплуа автора остроумных комедий, пробуя себя в более серьезных жанрах: сначала в стильном экшен-мюзикле «Малыш на драйве», а затем в психологическом хорроре «Прошлой ночью в Сохо». «Бегущий человек» должен был стать кульминацией этой трансформации, но вместо этого обнажил творческий кризис.

В фильме, безусловно, временами чувствуется авторский стиль британца: ритмический монтаж, гиперактивная камера и вспышки визуальной комедии. Но на этот раз магия не работает. Энергия кажется вымученной, единый ритм постоянно сбивается, а в памяти не остается ни одной по-настоящему изобретательной экшен-сцены. От всего происходящего складывается ощущение, что та история, которую он хотел рассказать с детства, больше его не занимает и не заряжает. Поэтому он просто пытается использовать набор старых приемов в надежде на то, что они сработают так же, как и 15 лет назад. Но кино на удивление чутко чувствует эту фальшь, поэтому большинство персонажей и уловок смотрятся как реликт навсегда ушедшей эпохи. 

Провалились и знаменитые музыкальные номера, без которых невозможно представить фильмы автора. Ни один «нидл-дроп»* не цепляет, ни одна песня не становится гимном момента. В итоге получается парадоксальная картина: Райт принес на съемочную площадку все свои фирменные инструменты, но как будто забыл, для чего они нужны, не сумев собрать из знакомых деталей что-то новое и волнующее.

*Нидл-дроп (от англ. needle drop) — прием в кинематографе, когда для определенной сцены в качестве саундтрека используется популярная песня.

Печальнее всего то, что «Бегущий человек» должен был стать триумфом, возвращением режиссера к истокам своего вдохновения. Вместо того чтобы стать главным в его карьере, фильм безжалостно обнажил системный творческий кризис. «Малыш на драйве» был, по сути, лебединой песней старого стиля Райта — доведенной до совершенства аудиовизуальной хореографией. «Прошлой ночью в Сохо» уже выглядел как попытка нащупать новую почву, отчасти продиктованная актуальной повесткой. «Бегущий человек» же подтверждает главное опасение: кажется, Райт пока так и не нашел новую тему, которая бы по-настоящему его волновала, и новый язык, чтобы о ней говорить.

Он пытается рассказать мрачную, полную отчаяния историю Кинга с помощью своих старых, проверенных приемов, но они больше не работают в изменившемся мире, где гиковская ирония уже не спасает от реальности. В фильме остро ощущается не творческий азарт, а растерянность художника, который боится признаться себе, что его любимые приемы больше не высекают искру.