«Живая ярость»: лучший боевик года или два часа непрерывных драк?

18+

Стремительный, кровавый, захватывающий: таков боевик «Живая ярость», снятый в лучших традициях гонконгского кинематографа. Рассказываем о новинке и рекомендуем к просмотру самый заметный жанровый запуск последних лет. 

«Живая ярость» — тот редкий фильм, который почти сразу честно сообщает зрителю, зачем он существует. Здесь не обещают сложную криминальную интригу, психологическую драму или неожиданный детективный сюжет. Главное блюдо — рукопашные схватки, причем такие, ради которых гонконгское кино когда-то и стало отдельным культурным феноменом. 

Режиссер Кэндзи Танигаки, много лет работавший постановщиком трюков и боевых сцен, собрал вокруг себя впечатляющую международную команду мастеров единоборств. В результате получился жесткий, кровавый и невероятно изобретательный экшен, который критики уже успели назвать одним из лучших представителей жанра последних лет.

В центре истории — Ван Вэй, немой мастер боевых искусств, который работает обычным ремесленником и один воспитывает дочь Рэйни. Его спокойная жизнь заканчивается, когда девочку похищает преступная группировка, связанная с торговлей людьми. Ван Вэй пытается добиться помощи от полиции, но сталкивается с коррупцией и безразличием — и тогда решает искать дочь самостоятельно.

Параллельно за той же преступной сетью охотится журналист Навин. Его жена исчезла, когда расследовала деятельность группировки, поэтому у мужчины есть собственная причина не останавливаться. Пути двух героев пересекаются, и постепенно они превращаются в крайне необычный дуэт: молчаливый отец и неугомонный журналист идут по следу преступников, пробивая себе дорогу буквально кулаками.

Кэндзи Танигаки пришел в режиссуру из мира трюков и боевой хореографии, и это чувствуется буквально в каждом эпизоде. За постановку экшена вместе с ним отвечал японский специалист Кэнсукэ Сономура, известный по работе над современной японской боевиковой школой. Их совместная работа стала, пожалуй, главным событием «Живой ярости».

Фильм постоянно меняет пространство, темп и характер поединков. Здесь дерутся на улицах, в помещениях, среди машин, с использованием самых неожиданных предметов. В ход идут не только привычные кулаки и ноги, но и разнообразное оружие и элементы окружающей среды. При этом сцены стараются не превращать в бессмысленную мельтешащую нарезку.

Именно физичность становится одним из главных преимуществ картины. Камера часто позволяет увидеть движение целиком, а не прячет его за десятком быстрых склеек. Благодаря этому особенно хорошо ощущается работа актеров и каскадеров: зритель понимает, кто, куда и зачем перемещается в пространстве.

Самое любопытное в реакции критиков — они почти не спорят с тем, что сюжет у фильма довольно простой. «Живая ярость» не пытается спрятать собственную жанровую природу. Она не делает вид, будто перед нами серьезная криминальная драма, в которую иногда добавляют драки. Здесь все наоборот: драматическая история нужна для того, чтобы герой получил причину идти вперед, а зритель — эмоциональный повод болеть за него.

В этом смысле фильм оказывается очень старомодным. Его интересует не реализм происходящего, а зрелищность. Герои выдерживают больше ударов, чем позволила бы обычная человеческая физиология, противники регулярно совершают невозможные с точки зрения реальной драки движения, а физика пространства иногда уступает место чистой кинематографической логике.

Но именно поэтому сравнения с «Рейдом» (18+) и «Джоном Уиком» здесь вполне закономерны. Причем «Живая ярость» временами идет еще дальше и превращает жестокость в своеобразный аттракцион. 

Главная роль досталась Се Мяо — актеру и мастеру боевых искусств, который начинал карьеру еще ребенком. Его Ван Вэй почти лишен слов, поэтому актеру приходится строить образ преимущественно через мимику и физическое поведение.

Это интересный выбор: персонаж не произносит длинных монологов о своей боли, не объясняет зрителю собственную мотивацию. Он просто продолжает идти вперед. В результате его молчание становится частью образа.

Джо Таслим, знакомый зрителям по «Рейду» и другим фильмам боевых искусств, играет Навина. Его герой заметно эмоциональнее и импульсивнее, что позволяет двум главным персонажам не сливаться в одного безмолвного мстителя.

В ансамбле есть и другие узнаваемые лица жанра — Яян Рухьян, ДжиДжа Янин, Брайан Лэ, Джои Иванага. Их присутствие фактически превращает «Живую ярость» в своеобразную встречу разных школ и направлений боевого кино.

Да — но только если заранее правильно определить ожидания. Это не тот случай, когда стоит включать фильм ради сложной истории о борьбе с преступностью. Сценарий здесь скорее функционален: он дает героям мотивацию, соединяет отдельные экшен-эпизоды и постепенно ведет их к финальному столкновению.

Зато как чистый боевик «Живая ярость» действительно заслуживает внимания. Особенно если вам не хватает старой школы азиатского экшена, где актеры действительно умеют драться, постановщики не боятся длинных физических сцен, а камера позволяет рассмотреть происходящее.

Именно поэтому столь восторженная реакция профессиональных критиков не выглядит совсем уж преувеличенной. Даже те, кто указывает на слабость сценария, признают: в постановке боев фильм достигает очень высокого уровня.