Фильм «Красивый, плохой, злой» (2019): как Зак Эфрон стал самым обаятельным монстром Америки

18+

В 2019 году режиссер Джо Берлингер, ранее снимавший документальные проекты о преступлениях, представил фильм «Красивый, плохой, злой». В нем известный серийный убийца Тед Банди показан глазами любящей его женщины. Это не хоррор и не триллер в привычном смысле, а попытка понять, как маньяк с обаятельной улыбкой смог убедить всех вокруг в том, что он — идеальный мужчина.

В фильме «Красивый, плохой, злой» сюжет начинается в конце 1960-х. Молодая мать-одиночка Лиз Кендалл (Лили Коллинз) знакомится с обаятельным студентом-юристом Тедом Банди (Зак Эфрон). Он внимательный и заботливый, помогает ей с дочерью и дарит ощущение безопасности. Словом, Тед — мужчина мечты. Кажется, пару ждет долгая и счастливая жизнь, пока в газетах не появляются первые сообщения о жестоких убийствах девушек. Дело в том, что фоторобот подозреваемого слишком уж похож на возлюбленного Лиз.

Так начинается череда арестов, побегов, допросов и судебных заседаний, которая превращает героя из «идеального мужчины» в национальную сенсацию. Фильм про Теда Банди фокусируется не столько на преступлениях и расследованиях, сколько на вопросах, которые мучают саму Лиз. Неужели все это время рядом с ней действительно был убийца? Как она могла ему поверить? Правда ли, что близкий человек может быть настолько жестоким?

Режиссер Джо Берлингер избегает кровавых подробностей. «Красивый, плохой, злой» обходится без сцен насилия, но делает акцент на постепенном разрушении доверия, ведь Лиз понимает, что за обаятельной улыбкой Теда скрывается нечто ужасное.

Основан «Красивый, плохой, злой» на реальных событиях. Настоящий Тед Банди — один из самых известных преступников XX века. Он родился в 1946 году, учился на психолога, занимался политикой.

Его преступления начались в середине 1970-х. Банди нападал на молодых женщин, часто изображая раненого, чтобы вызвать сочувствие. Он умел быть убедительным, использовал свои знания психологии и криминалистики, чтобы избежать поимки. Его почерк был продуман до мелочей: никаких отпечатков, никаких свидетелей, минимум улик. К моменту ареста на его счету уже были десятки убитых девушек. Незадолго до казни он признался в 31 убийстве, но следователи уверены, что жертв было больше.

Банди обладал пугающим сочетанием интеллекта и нарциссизма. Он наслаждался вниманием прессы, остроумно шутил, общался с присяжными и вел себя как звезда. Даже в суде он выглядел не преступником, а артистом, уверенным, что способен продолжать обман. Прямо во время заседания он сделал предложение своей девушке Кэрол Энн Бун.

Джо Берлингер, также снявший документальный сериал про Банди для Netflix, в «Красивом, плохом, злом» отказывается от привычной сенсационности. Он показывает убийцу глазами женщины, которая его любила, и это делает историю не менее жуткой, чем любая кровавая сцена.

История экранных маньяков началась задолго до Теда Банди. В 1931 году Фриц Ланг снял триллер «М», и зрители впервые столкнулись с образом убийцы, который вызывает страх и жалость одновременно. Герой Питера Лорре, человек, убивающий маленьких девочек, был воплощением абсолютного ужаса, но и жертвой собственного безумия. Ланг не показывал убийства напрямую, за это отвечал звук — мелодии Грига, шаги или тишина. Так появилось новое понимание насилия в кино: то, что остается за кадром может быть куда страшнее показанного.

После Второй мировой войны, когда реальная жестокость затмила любую экранную, интерес к теме маньяков ненадолго угас. Но уже в 1960 году Альфред Хичкок показал зрителям «Психо». Его Норман Бейтс мог казаться странным и замкнутым, но заподозрить его в убийстве было практически невозможно. Фрейдистские мотивы, сцена в душе под музыку Бернарда Херрманна и идея раздвоенной личности превратили «Психо» в канон: убийца перестал быть монстром, а стал ничем не примечательным соседом.

Позже сформировался и другой архетип — гениальный убийца вроде Ганнибала Лектера, который оформляет свои преступления как художественные акты. Его интересует не кровь, а композиция: тела превращаются в инсталляции, насилие — в перформанс. Сериал Брайана Фуллера довел эту эстетику до абсолюта.

Здесь же можно вспомнить Патрика Бейтмана из «Американского психопата», воплощение культа успеха с безупречными костюмами, спортивным телом и визитками на тисненой бумаге. Он, к слову, цитирует Теда Банди, будто своего духовного наставника.

На этом фоне образ, созданный Заком Эфроном, кажется пугающе реальным. Он объединяет черты своих экранных предшественников: внешнюю нормальность, харизматичность, уверенность в себе и рациональность. Но в отличие от Лектера или Бейтмана, Банди существовал на самом деле — от того он кажется еще страшнее.

Выбор Эфрона на роль Теда Банди кажется рискованным, ведь мы привыкли видеть актера в роли красавчиков-старшеклассников. Но в фильме «Красивый, плохой, злой» Эфрон выглядит вполне уместно. 

Он играет идеального мужа и человека, которому легко поверить. Когда актер появляется в кадре — красивый, уверенный в себе, с голливудской улыбкой, — зритель невольно попадает под его чары, как, вероятно, и жертвы Теда Банди в свое время.

Режиссер Джо Берлингер чаще всего снимает документальные фильмы про серийных убийц. В своих работах он редко использует привычные для хоррора элементы типа тумана, постоянного дождя или мерцающих ламп. «Красивый, плохой, злой» — не исключение. Большая часть действия фильма происходит при дневном свете, в аккуратных интерьерах, где жизнь идет своим чередом. Этот визуальный контраст между жутью и обыденностью создает ощущение холодного ужаса. Мы понимаем, что реальность не сопротивляется злу, наоборот, зло всегда было и будет ее частью.

Кроме того, Берлингер отказывается показывать сцены убийств. Некоторым зрителям и критикам это показалось минусом — мол, режиссер не использует весь потенциал мрачной истории Банди. Но, возможно, именно в этом и заключается особенность сюжета. Смотреть фильм «Красивый, плохой, злой» страшно не из-за обилия кровавых сцен, а из-за мысли: как человек, способный шутить, ухаживать и любить (если отношения Теда и Лиз можно назвать любовью), может быть чудовищем? Заканчивается фильм списком из тридцати имен жертв маньяка — напоминанием о том, что за обаянием и ложью стояли жизни реальных людей. 

Финальная часть — судебный процесс — похожа на абсурдную пьесу, в которой подсудимый сам себе режиссер. Реальный Тед Банди тоже выступил в роли собственного адвоката, а во время заседания заигрывал с публикой и превратил судебное заседание в телевизионное шоу.

Эта линия особенно остро звучит сегодня, когда едва ли не каждый стремится к своим «пятнадцати минутам славы». Берлингер словно намекает: XXI век с его реалити-шоу и жизнью напоказ просто продолжает то, что началось еще в прошлом столетии.

Главное обвинение, которое звучит в адрес фильма, — чрезмерная деликатность. Мы видим харизматичного убийцу, но почти не видим ужаса, который его окружает. С одной стороны, в триллере нет эксплуатации насилия. С другой, такой подход создает ощущение недосказанности, будто Берлингер боится собственного героя. Эта «робость» делает фильм тревожным, но и не дает раскрыть масштаб безумия Банди.

Иногда кажется, что режиссер слишком доверяет точке зрения Лиз и принимает ее иллюзии за чистую монету. Мы долго видим Банди именно таким, каким он хотел быть в глазах героини: обаятельным, талантливым, несправедливо обвиненным. Лишь в самом конце, в короткой сцене признания, реальность прорывается наружу. Тогда становится ясно, что весь фильм был одним большим актом самовнушения.

Кто-то упрекает Берлингера в том, что он недостаточно откровенный и смелый. Но можно вспомнить, что Хичкок тоже не показывал убийство, только крики и нож. Хотя, возможно, фильму все же не хватает остроты: «Красивый, плохой, злой» раскрывает часть жизни Теда Банди, но так и не решается заглянуть в мрачную пропасть, какой было его сознание.